Дневка на Малом Харбее нам необходима не только для ремонтов, нужно еще встретиться в Салехарде с Евгением Степановым, человеком, который очень помог в организации путешествия, взявшись (ни разу в жизни никого из нас не видев!) оформить нам разрешения на посещение погранзоны, потратив на это много сил и личного времени.

Сначала покупаем нужные запчасти в Лабытнанги. Кстати название города по-ненецки обозначает «семь лиственниц». На следующий день отправляемся паромом в Салехард, посмотреть город и лично поблагодарить Евгения. Заодно предлагаем Жене присоединиться к экспедиции и съездить к Байдарацкой губе. Предложение оказывается очень своевременным, наш новый знакомый как раз в отпуске до 19-го августа, времени вполне достаточно, как нам кажется.

Салехард, или как город назывался до 20-го века Обдорск, один из древнейших городов Сибири. Основан в месте впадения в Обь реки Полуй в 1595 году казаками воеводы Никиты Траханиотова как острог для защиты русских поселений от набегов коренных жителей и для пресечения беспошлинной торговли между ними и поморскими купцами. В конце восемнадцатого века крепость Обдорск теряет свое военное значение, её гарнизон расформировывают. В девятнадцатом веке село Обдорск становится важным торговым центром Ямала, там проводится крупная зимняя ярмарка, которая по обороту средств являлась одной из крупнейших в Тобольской губернии. Свое современное название, переводящееся с ненецкого как «город на мысу», столица Ямала получила в 1933 году, незадолго до этого став административным центром ненецкого национального округа. А собственно статус города поселок получил лишь в 1938 году. История Салехарда в двадцатом веке связана с бурным освоением богатств севера, а так же с постройкой по приказу Сталина трансполярной железнодорожной магистрали Чум – Салехард - Игарка, так до конца и не достроенной и ныне большей частью заброшенной (подробнее об этом можно узнать, набрав в Интернет поисковике слова «стройка 501-503»). Сегодня Салехард это современный город с непривычной, какой-то игрушечной архитектурой в центре и до сих пор встречающимися старыми бараками на окраинах. Будучи сейчас газовой столицей России, город продолжает строиться и бурно развиваться, а стоимость недвижимости в нем, несмотря на суровые природные условия, не ниже, а порой много выше, чем в других административных центрах РФ.

Грейдер идет по тундре вдоль железной дороги, временами ненадолго отдаляясь, но неизменно возвращаясь к ней снова. Иначе и быть не может, все мосты у обеих дорог общие. Поначалу это немного шокирует, узкие железнодорожные мосты не всегда имеют ограждения, да и ответственность за своевременное обнаружение поезда находится только на водителе, никаких шлагбаумов, семафоров или регулировщиков нет и в помине. Состояние дороги такое, что редко удается разогнаться хотя бы до сорока км/час.  Тем не менее, к двум часам ночи, вернее сказать на рассвете, заваливаемся спать в леске из лиственниц на реке Щучья.

Утром выехать рано не удается, Артур продолжает ремонт тормозов, и, не добившись успеха, ставит колесо, мы стартуем… только к одиннадцати часам. Уже через час он по рации сообщает о заклинившей третьей передаче, снова стоим.… Сняли лючок в КПП, передачу выключили, но через пять минут она снова заклинила.…  Артур хотел вернуться на Щучью и там ремонтироваться, но все вместе решили ехать полным составом дальше. Теперь скорость колонны 15-20 км/ч, одна из машин вынуждена ехать на третьей пониженной, дружно спим за рулем. Вскоре поломка случается и на моей машине, ломается внешняя полуось уазовского портального моста, так называемый «грибок». Решаем не ремонтировать да вечера и ехать на переднем приводе. По дороге у нас поселок, называется Паюта - несколько древних бараков и новенькая, но пустая железнодорожная станция. Тем не менее, там есть люди, семья ненцев, владеющая единственным в округе магазинчиком. От них получаем информацию о том, что впереди нас ждет еще один поселок, местные в шутку называют его Канары, а настоящего названия никто не помнит. Оттуда якобы есть ворга (оленья тропа или санный след от упряжки в тундре. Надо заметить, что сани используются и летом, полозья отлично скользят по траве и мху) на Байдарацкую губу, к чумам, которые там обычно стоят. Видимо близость к побережью и определила название поселка.

На Канары мы прибываем поздно ночью, пытаемся разузнать что-то у местных вахтовых рабочих, но безуспешно. Эти люди, отрабатывая вахту, почти никогда не бывают за пределами территории поселка и станции и ничего не знают о том, что происходит уже за километр от своего рабочего места. Никого из коренных обитателей тундры в поселке сейчас нет. Решаем съездить к мосту через реку Йоркута-Яха, что всего в километре впереди, но и там ничего не удается узнать. Охранник на мосту говорит, что за рекой автомобильной дороги уже нет, дальше ходят только ведомственные поезда. Река широкая и глубокая, а по мосту машины здесь уже не пускают. Нам остается только развернуться и найти место для ночлега, оставив поиски дороги на утро.

15-е августа начинается с моросящего дождя и ремонта. У меня меняем полуось, а у Артура снова вскрываем КПП, чтобы выключить передачу. Для предстоящей езды по тундре третья пониженная – это слишком быстро. Мы стоим в заброшенном песчаном карьере, видимо раньше отсюда брали грунт для насыпи железной дороги. Пока идет ремонт, посылаем пешую разведку в сторону губы, и машину снова на Канары, поискать местных жителей.

Когда ремонт закончен, ждем Лешего, уехавшего в поселок. Пешая разведка сообщила о том, что дорога какое-то время идет из карьера в нужном нам направлении, а потом теряется. Приезжает Леший, ничего нового узнать не удалось. Принимаем решение ехать в нужном направлении прямо из карьера, стартуем в 15.00.

Сначала действительно видна колея, но вскоре она растворяется в яркой зелени первой же низины. Зато на противоположном склоне отчетливо видны две белые полоски пушицы, выросшей на месте старой колеи, на них и держим путь. Так проходим еще одну возвышенность, за ней снова низина, широкая и заболоченная, с ручьем посередине. Вообще в этих местах карта напоминает расстрелянную из дробовика мишень, воды так много, что порой голубые дырочки озер сливаются, не оставляя проезда по суше. Мы пока на краю этих скоплений, но с каждым пройденным километром воды вокруг становится все больше и машины все чаще сидят на мостах. Держим путь на объект, обозначенный в карте как «могила», надеясь найти там чумы. 

Вскоре действительно находим один и приближаемся. В чуме живет ненец Костя на вид лет тридцати, с женой и четырьмя детьми. При нашем появлении детей, до этого бегавших в грязноватых куртках, одевают в малицы - национальные оленьи тулупы с капюшонами. Общаемся, угощаем детей вареньем и изюмом, оставляем кое-что из продуктов. В качестве ответной любезности от хозяина, получаем приглашение зайти в чум, выпить чаю. От Кости узнаем, что его чум предпоследний, а впереди есть еще один. Дальше, до самого берега на десяток километров тянется плоская равнина, которую иногда затапливают приливы. Получается, что мы как раз и достигли тех кочевий, о которых нам говорили, что они стоят на Байдарацкой губе. Решаем сегодня доехать до следующего чума, а завтра сходить к берегу пешком. Отъехав еще на три километра, видим на холме два чума и бегущих к нам собак.

Хозяин встречает нас на вершине, его зовут Иван, ему 52 года. Живет он здесь с женой и младшим сыном, старшие (их четверо) все лето на выпасах с оленями где-то намного севернее этих мест. Прямо у подножия протекает Йоркута-Яха, интересно протекает… днем в сторону Байдарацкой губы, а вечером река начинает течь в обратную сторону, к поселку «Канары» и прилив затапливает все отмели, островки и пляжи, которые мы видели днем. С разрешения Ивана ставим лагерь на холме, в сотне метров от чумов. Вечером разводим костер, дровами служит топляк, который выносит в тундру приливами. Под водочку и местную рыбу по имени пыжьян беседуем с Иваном о жизни в этих краях. Узнав о наших планах дойти до берега, Иван интересуется, могут ли плавать наши машины, получив ответ, что не могут, хозяин не советует нам ехать. Рассказывает, что вокруг много «пустых могил» - памятников людям, которые не вернулись с равнины, начинающейся прямо под холмом. Дело в штормовом ветре, который может довольно резко задуть с севера и нагнать в губу воды с Карского моря. Тогда равнину затопит… неглубоко, по колено и даже меньше, но этот слой воды покроет болота, протоки и озера, сольется с рекой и сделает невозможными ориентацию и передвижение, а холодный ветер и вода доделают все остальное. Иван рассказывает, что так здесь погибли три геолога несколько лет назад. Мы все же решаем добраться до берега, но не на машинах, а пешком.

Утром встали в 7.30, быстро собрались и отправились в путь вдоль реки к губе. Иван вызвался идти с нами, но сказал, что догонит позже. В лагере остались трое, Артур Андрюшин, Дмитрий Самборский и Валерий Андрюшин. Уже вскоре наткнулись на первое препятствие, пришлось разуться, чтобы перейти глубокую протоку.  Идем, стараясь не отходить от берега реки. Так советовал Иван. Настороженные его рассказами все время следим за направлением ветра. Пока он дует с Байдарацкой губы, если задует с севера, со стороны моря, надо будет возвращаться. Километра через три сделали привал, включили навигацию. Йоркута-Яха здесь делает петлю, решили срезать, пройдя напрямик. Оказалось, идти по азимуту очень неудобно, под ногами везде мох, а на пути настоящий лабиринт из луж проток и озер, найти путь между ними иногда очень проблематично. Повсюду лежат предметы, выброшенные сюда морем, бревна, шпалы, буйки, встречаются намывы из мелких веточек, показывающие последний урез воды...

Замечаем, что ветер повернул и теперь дует как раз так, как не надо. Нужно снова выйти к реке, чтобы посмотреть на уровень воды. Там сразу понимаем, что вода поднимается, река течет назад, хотя сейчас не время прилива. Воткнув палку, я определяю, что вода поднимается на 1,5 см за десять минут, но мы не знаем насколько это опасно. В бинокль видим приближающиеся фигуры, это может быть только Иван с сыном, решаем подождать и никуда не двигаться.

Подойдя, Иван развеял наши опасения, ветер недостаточно сильный, и нет туч. Значит, шторма пока не предвидится, не будет и нагона воды, «если тучи там будут – Иван показывает рукой на север -  a тогда надо бежать», честно говоря, бежать по тундре вряд ли получится. Но пока можно идти дальше. Юрий Верба пошел вперед каким-то своим путем и упал в протоку. Когда мы подходим к берегу, он уже там, в одних плавках отжимает одежду. Температура градусов 13-14, да еще ветер. При этом утонули многие нужные вещи, фотоаппарат, зажигалка и т.п.

На берегу надолго не задерживаемся, несколько фотоснимков, перекусываем взятыми с собой припасами и отправляемся назад. С Иваном идти гораздо быстрее, теперь мы не держимся реки, а идем по только ему понятным ориентирам напрямик, через водный лабиринт тундры, да и ветер теперь дует в спину. На подходе к лагерю снова пересекаем протоку, только на этот раз нас перевозит Иван на лодке, вода поднялась настолько, что вброд можно перейти только, полностью вымокнув. В лагере нас уже ждала уха из огромного гольца, выловленного Иваном накануне нашего приезда. Быстро поев, собираемся. Пора домой, мы прощаемся с гостеприимным хозяином и выезжаем около шести вечера в обратный путь.